С тех пор Сен-Жермен долго оставался серым пятном на парижской карте, пока в 1910-е в местные кафе не начали забредать писатели и артисты из соседнего Монпарнаса и из Латинского квартала. Но настоящая слава к Сен-Жермен пришла в первое послевоенное десятилетие благодаря философам-экзистенциалистам, со времен оккупации работавшим за столиками кафе Le Flore и Les Deux Magots, прежде всего — Жан-Полю Сартру и Симоне де Бовуар; они жили на углу площади Сен-Жермен и улицы Бонапарт и каждый день ходили работать то во «Флору», то в Les Deux Magots, рассаживаясь подчас в разные углы, чтобы не отвлекаться на разговоры. Весной 2000 года маленький кусочек площади был назван их именем — place Sartre-Beauvoir. Буйная молодежь, совершенно скандально отплясывавшая под джаз в барах, открывшихся тогда едва ли не в каждом подвале на ныне совершенно вымершей улице Сен-Бенуа (rue Saint-Benoît), тоже называла себя экзистенциалистами — этим словом тогда обозначалась вся аура Сен-Жермен и выросшая из нее особая манера проживать свою жизнь, которой вскоре стали подражать во всем мире. Ни Монмартр, ни Монпарнас даже в лучшие свои дни не видали такой концентрации интеллектуальной страсти и творческой энергии. И никогда ни на Монмартре, ни на Монпарнасе все не заканчивалось так быстро. То была последняя эпоха, когда интеллектуальные и артистические течения в Париже имели точную прописку. В 1955 году век Сен-Жермен закончился так же внезапно, как и начался, и с тех пор ни один парижский квартал не поднял упавшего знамени. А Сен-Жермен, превратившийся в одно из самых буржуазных мест в Париже, забитый бутиками дизайнеров и антикварными галереями, и поныне живет останками былого величия.
Даже живые свидетели заклялись сюда возвращаться. «На что там смотреть? Нас-то там уже нет», — говорят они. Но до сих пор в великих кафе можно во множестве встретить девушек, в попытке воскресить литературных духов выводящих в своих ноутбуках: «Ясным осенним утром я сидела, как обычно, в кафе Les Deux Magots…»