Межвоенные десятилетия иногда называют «сумасшедшими», иногда — «тревожными»: как и другие государства Европы, Франция балансировала между демократией и националистическим экстремизмом, стараясь заглушить ужас прошедшей войны в шумной столичной жизни. Впрочем, режиссер Жан Ренуар выразил всеобщее ощущение: то была «Великая иллюзия».
Нацисты вошли в Париж без боя, поэтому у парижан всегда было к сдавшему город маршалу Петену двойственное отношение: благодаря этому пожилому герою первой войны столица второй раз выжила в мировой мясорубке. Никому не известный ученик Петена, только что произведенный в генералы Шарль де Голль, выступил по радио с трехминутным воззванием ко всем любящим свободу французам, никем не был услышан и улетел в Лондон организовывать Сопротивление. Париж был покрыт свастиками, сменившими национальный триколор; на улицах Соссэ, Лористон и авеню Фош работало гестапо. Гитлер посетил столицу всех европейских удовольствий лишь однажды, был разочарован, но город решил не уничтожать. Он передумал в самом конце войны, уже после высадки союзников в Нормандии. Но было поздно: 23 августа 1944 года фон Хольтиц, командующий парижским гарнизоном, не подчинился приказу фюрера сжечь город. К этому моменту восставшие парижане уже водрузили французский флаг над мэрией, а 25 августа войска генерала Леклерка вошли в столицу через Орлеанскую заставу по улице, которая получит его имя. Вечером того же дня де Голль триумфальным маршем прошел по Елисейским Полям.
Де Голль был незаменимым человеком в экстремальных ситуациях, но в мирное время оказался слишком авторитарен и старомоден. Символ сплоченности нации, он был президентом до 1946 года, потом его снова избрали в разгар алжирского кризиса в 1958-м. Но май 1968-го поставил точку на его карьере. Обитатели Латинского квартала и сегодняшний научный и политический истеблишмент еще хорошо помнят те дни, когда студенты тысячами высыпали на улицы, выхватывая булыжники из мостовой и требуя кардинальных реформ в области образования. Их требования в расширенном варианте поддержала вся Франция, а волна этой поначалу неполитической революции прокатилась по всей Западной Европе.
Однако мировые войны и рвение сменявших друг друга социалистических и консервативных правительств так и не задели оссманновского Парижа — разве что мостовых с булыжниками стало меньше. Гораздо больше преуспел Франсуа Миттеран со своими мегапроектами. Он начал в 1970-х с уродливого небоскреба Монпарнас и Центра Помпиду; дальше последовали пирамида Лувра, арка Дефанс, Опера Бастилии и Национальная библиотека. Все государственные проекты социалиста Миттерана в 1980-х годах проходили на фоне постоянной конфронтации с голлистом Шираком, бывшим тогда мэром Парижа. Теперь роли поменялись: Париж совершил маленькую революцию, впервые с эпохи Коммуны доверившись в марте 2001 года социалисту Бертрану Деланоэ. Многие парижане возлагают на него большие надежды, хоть и называют его pédale de gauche («левой педалью», или просто «сцеплением», намекая одновременно на его политическую и сексуальную ориентацию, бывшую частью предвыборной программы. А демонстрации проходят до сих пор — в основном на бульваре Распай.