Именно с Генриха IV, утонченного рыцаря и искусного политика, началась во Франции эпоха абсолютизма. Когда в 1610 году католик-фанатик Равальяк заколол короля кинжалом на улице Ферронри, бразды правления перешли к его вдове Марии Медичи, построившей для себя Люксембургский дворец, а затем к кардиналу Ришелье, министру Людовика XIII. При Ришелье реставрируется Сорбонна, завершается строительство дворца Тюильри, а Жак Лемерсье получает заказ на возведение личного дворца кардинала, будущего Пале-Руаяль. Наконец, в это время возводятся великолепные церкви (например, Валь-де-Грас у Пор-Руаяль) — пышность барокко призвана была отражать триумф католицизма. О тогдашнем Париже напоминает район между Пале-Руаяль и старой Национальной библиотекой на улице Ришелье (некогда — дворец кардинала Мазарини).
Король-Солнце Людовик XIV (1643-1715) Париж недолюбливал — видимо, за Фронду. Он был почти младенцем, когда толпа парижан ворвалась во дворец и заставила регентшу Анну Австрийскую показать им наследника престола. Парижанам надоело всесилие взбалмошной испанки и итальянского выскочки Джулио Мазарини. Семье пришлось бежать из города. Людовик ничего не забыл. Став взрослым, он построил себе грандиозный загородный дворец в Версале. Туда с 1682 года переместился центр государственной жизни. Столица (вместе с внутренней политикой) была отдана в распоряжение первого министра Жан-Батиста Кольбера: именно тогда были созданы Вандомская площадь и площадь Побед, первые бульвары, триумфальные арки на въезде в город из предместий Сен-Дени и Сен-Мартен. На рубеже XVII-XVIII веков возник комплекс Дома инвалидов — величественный памятник не слишком успешной военной политике Людовика XIV.
Век Людовика — великий век — был также веком Разума. В Париже возникли Академия наук и Обсерватория; под покровительством короля конкурировали Корнель, Мольер и Расин, писали музыку Люлли, Рамо, Куперен. Роскошь версальской жизни, описанная в мемуарах Сен-Симона, была регламентирована до мелочей и превращена в культ вместе с воплощением государства — королем. Людовик, скорее всего, никогда не произносил знаменитой фразы «государство — это я», но по сути дела обстояли именно так. В последние версальские годы, когда властвовала мадам де Мантенон, атмосфера при дворе стала тяжелой, поэтому все, кто не хотел, «отважно жертвуя затылком», соревноваться в лести, перебрались в модное предместье Сен-Жермен.
С Людовиком XIV ушла целая эпоха. Во времена Филиппа Орлеанского, регента при малолетнем Людовике XV, двор на некоторое время вернулся в Париж, где принц устраивал великолепные празднества, плавно перетекавшие в оргии. Едва достигнув совершеннолетия, король сбежал из этого «нового Вавилона» в Версаль. Но главные события по-прежнему происходили в Париже: новые идеи рождались в салонах богатых дам (вроде мадам Жоффрен и мадам дю Деффан), покровительствовавших энциклопедистам и просветителям. А самым большим влиянием пользовалась госпожа Ленорман д’Этьоль, урожденная Пуассон, официальная любовница короля, ставшая по его милости маркизой де Помпадур. Она управляла Францией с 1750 по 1770 год, и Париж при ней начал превращаться в настоящую мировую столицу — к этой эпохе относится, в частности, спроектированная королевским архитектором Габриелем площадь Людовика XV, в отличие от площадей XVII века со всех сторон открытая городу, как бы впитывающая в себя все его главные магистрали (нынешняя площадь Согласия). На эти же годы приходится пик влияния насмешливых ниспровергателей устаревших принципов религии, науки и философии: Монтескье, Дидро, Вольтер и Руссо издавали «Энциклопедию»; тем временем Бомарше, сидя в старом литературном кафе Le Procope, собирал деньги на оружие для американских борцов за независимость. Однако несмотря на попытки реформ, которые пытались провести министры Людовика XVI Тюрго и Неккер, королевство стремительно катилось к финансовому краху.